Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Бизнес-Книги

Боевики

Детективы

Детские книги

Дом, Семья

Фантастика

Фэнтези

Искусство

Классика

Книги по психологии

Компьютеры

Любовные романы

Наука, Образование

Периодические издания

Поэзия, Драматургия

Повести, рассказы

Приключения

Публицистика

Религия

Современная проза

Справочники

Юмор

Зарубежная литература

Автор Гавриил Троепольский

Гавриил Троепольский


Книги автора Гавриил Троепольский

В камышах
В камышах
«Сотни анкет заполнил за свою жизнь, отвечая на разные там вопросы. В каждой из них обязательно значилось: „Фамилия – Перегудов, имя и отчество – Тихон Иванович, пол – мужской, профессия – агроном, за границей не был“. Но ни в одной анкете не было вопросов: „Занимался ли охотой? С какого времени? И в каких местах?“ А жаль. Ей-же-ей, тогда было бы видно человека насквозь даже и по анкете…»
Агрономы
Агрономы
«Новый человек – редкий гость в тракторном отряде. Любого приезжего трактористы видят с лету и с одного взгляда решают, получится ли польза от этого человека или он зря приехал. Потом, конечно, несколько дней будут обсуждать посетителя: какой у него плащ, как он говорит, как ходит. Всего по косточкам разберут…»
Город помнит!
Город помнит!
«Время всегда покрывает историю дымкой тумана. Века уходят за веками, унося за собой города, государства, цивилизации. Туманы истории! Одни города умирают и воскресают вновь, другие так и не поднимаются, умерев однажды, третьи живут тысячелетиями. Но у каждого из них свое неповторимое утро жизни…»
Митрич
Митрич
«Бывает так: посмотришь на ружье и что-то вспомнишь. И потекут мысли в прошлое. Всплывают в памяти мягкие вечера в августовском лесу, окружающем осоковое озеро, утренние зори весны, ласковая осень с золотисто-желтым ковром листьев или бодрый, как юность, беззаботно-веселый солнечный зимний день первой пороши. Многое вспоминается. И везде ты проходишь не один. Кто-то встает в памяти среди этого прекрасного, родного и любимого…»
О реках, почвах и прочем
О реках, почвах и прочем
«Река уже не та. Прошло только два года, и уже она не та. В низовье уровень ее упал на два с лишним метра… Обнаженные корни деревьев и камыша… Как мертвые спруты, лежат корневища белых лилий. За селом Рыбное на обнаженных кручах налимьи норы зияют, как раны, а на отвесных берегах жуткие космы погибшей осоки и прибрежного камыша. Рыба ушла… Потом – так называемый прокоп для спрямления русла: глубокий фиорд с отвесными стенами, на верху которых гигантские брустверы. Здесь воды на полметра, а тины – больше. Рыбы – тоже никакой… В прокопе у Байдака гудит бурун – это уничтожена естественная вековая плотина, устроенная самой природой. Тут нанесена реке смертельная рана… Кто это сделал? Зачем?..»
Паршивая фамилия
Паршивая фамилия
«Он высокий, сухой, остроносый. Волосы жесткие, густые, почти седые. Голос же совсем не соответствует росту: тонкий, со скрипом, чуть приржавленный. А лет ему приблизительно пятьдесят пять – шестьдесят. Он никогда не улыбается, не может улыбаться, всегда суров и смотрит букой. Представьте себе тощего, прямого, как сухостойная ольшина, человека, тщетно пытающегося изобразить лицом и телом своим, скажем, Илью Муромца. Вот вам и будет он самый…»
Совесть хлебопашца
Совесть хлебопашца
«Борозда ползет под трактор, чуть сбоку, бесконечно и равномерно, как конвейер. Ползет и ползет и уходит назад, в темь. Больше уже не будет этой борозды – ее заваливает новый пласт, а люди увидят потом только ровную зябь. Только зябь, до горизонта. Но ночью всегда кажется, что борозде этой нет конца, что она одна с вечера и до рассвета. Не так уж много людей, понимающих, что значит самому человеку видеть каждую борозду в могучем черноземном просторе…»
Соседи
Соседи
«Пожалуй, не каждый в селе скажет, где живет Макар Петрович Лучков. Но только произнеси „Макар Горчица“ – любой младенец укажет путь к его хате. Почему такое прозвище ему дано, не сразу сообразишь, но колхозник он по всем статьям приметный. Главное, работает честно. Пьянства за ним никогда не замечалось, но годовые праздники он справляет хорошо, прямо скажем, совсем не так, чтобы лизнул сто граммов – да и язык за щеку. Пет. Например, за первое и второе красное число майского праздника литра три-четыре самогонки он ликвидировал полностью. При этом говаривал так: „Попить ее, нечистую, всю, пока милиционер не нанюхал“. И, правда, выпивал всю. Однако сам Макар Петрович никогда самогонки не гнал, а обменивал на свеклу без каких-либо денежных расходов. В компанию большей частью он приглашал соседа, Павла Ефимыча Птахина…»
Экзамен на здравый смысл
Экзамен на здравый смысл
«Вы хотите, чтобы я рассказал вам что-нибудь интересное. К сожалению, мне трудно вспомнить такое, что было бы интересно. Я ведь тридцать с лишним лет пробыл в поле. Что у меня может быть интересного? Ничего не может быть. Так, пустяки какие-нибудь – могу, пожалуй…»
Тугодум
Тугодум
«Удивительный случай произошел в колхозе „Новая жизнь“. Никогда такого не было. У председателя колхоза Петра Кузьмича Шурова в кабинете оказались на столе четыре горшка молока, миска сливочного масла, накрытая чистой полотнянкой, две пустые базарные корзинки и коромысло…»
Один день
Один день
«День колхоза „Новая жизнь“ начался. Ездовые заспешили во двор. Плотники застучали, запилили, и звуки топоров, застревая в общем потоке рокочущей волны, то терялись, то возникали снова. А веселое весеннее солнце взошло и брызнуло на колхоз чуть теплыми лучами…»
Прохор семнадцатый, король жестянщиков
Прохор семнадцатый, король жестянщиков
«Прохор семнадцатый – это и есть тот самый Прохор Палыч Самоваров, который еще до Петра Кузьмича Шурова был председателем колхоза; что же касается королевского титула, то это люди ему прилепили такое – беру только готовое…»
Прицепщик Терентий Петрович
Прицепщик Терентий Петрович
«Если вы встретите Терентия Петровича, то на первый взгляд он покажется вам невзрачным человеком. Маленького роста, щуплый, с короткой русой бородкой, в большом, не по плечам, ватнике с подвернутыми рукавами, он посмотрит на вас спокойными прищуренными глазами из-под мохнатеньких бровок. Фуражка ему немного великовата, и козырек всегда чуть набок: мешает глазам. Вы подумаете: ничего, дескать, особенного в этом колхознике нет. Но это далеко не так. В человеке ошибиться легче всего…»
Гришка Хват
Гришка Хват
«…Гришка-то, работает в колхозе только весной, когда сеют, да осенью, когда хлеб на токах. Ясно дело, живет так, – Евсеич сделал выразительный жест – сгреб ладонью воздух, сжал кулак и сунул в карман. – Вот как он живет, этот Гришка Хват: урвать себе, а там хоть трын-трава…»
Игнат с балалайкой
Игнат с балалайкой
«Игнат Прокофьевич Ушкин, которого на селе все зовут просто Игнатом, прикреплен ко мне на несколько дней для апробации. Он следует за мной по полям неотлучно, принимает от меня снопы, аккуратно доставляет на руках до подводы, укладывает их так, чтобы не помять и не обмолотить. Сноп он всегда берет осторожно, поднимает над головой обеими руками и несет, как какой-нибудь сосуд с жидкостью, будто боясь расплескать. На Игната пожаловаться никак нельзя: работает он аккуратно, но очень уж медленно все делает!..»
Никишка Болтушок
Никишка Болтушок
«По книгам Пяткин, а по-уличному Болтушок… Яйцо такое бывает бесполезное – болтушок. Только по книгам он в правлении пишется, а зовется Болтушок. Все так зовут. И ребята его Болтушковы, а жена Болтушиха. Народ как дал прозвище, так и умри – не скинешь. Это ему еще с начала колхоза дали: речи сильно любит и непонятные слова…»
У Крутого яра
У Крутого яра
«Рассвело. В поле тихо-тихо, ни звука. Кругом ни души. Сеня Трошин сидел на корточках в молодом овсе и пристально смотрел на большую каплю росы. Русые, почти белые волосы с завитушками над висками ничем не прикрыты. Сеня отводил голову то в одну сторону, то в другую, наклоняясь и прищурив глаза. Нет-нет да и улыбнется. В руке он зажал фуражку – в ней что-то зашевелилось. Сеня приоткрыл фуражку и погладил крохотного зайчонка с гладким и нежным пушком…»
Белый Бим Черное ухо (сборник)
Белый Бим Черное ухо (сборник)
Пронзительная и трогательная история о собаке по кличке Бим – преданном и верном друге своего хозяина – заставляла плакать не одно поколение детей и взрослых, прочитавших повесть замечательного русского писателя Г. Троепольского «Белый Бим Черное ухо». Удачная экранизация сделала эту работу автора еще более популярной. В книгу вошли также и другие произведения Г. Троепольского, наполненные любовью к природе и чувством ответственности перед ней, – «Митрич», «В камышах», «Прохор семнадцатый, король жестянщиков» и другие.
Белый Бим Черное ухо
Белый Бим Черное ухо
Пронзительная и трогательная история о собаке по кличке Бим – преданном и верном друге своего хозяина – заставляла плакать не одно поколение детей и взрослых, прочитавших повесть замечательного русского писателя Г. Троепольского «Белый Бим Черное ухо». Удачная экранизация сделала эту работу автора еще более популярной.